О некоторых вопросах определения субъектного состава при создании результатов интеллектуальной деятельности с использованием искусственного интеллекта¹

Одним из базовых вопросов в отношении формирования законодательства о создании законодательства, является установление круга лиц, участвующих в создании результатов интеллектуальной деятельности, их правовых взаимосвязей и правовых ролей каждого из участников процесса.

Традиционно в центре субъектов права на результат интеллектуальной деятельности в рамках континентальной системы стоял автор – человек, создавший объект своим творческим трудом. В настоящее время антропоцентричный подход к определению прав на результаты интеллектуальной деятельности ставит в центр системы субъектов такое лицо, как автор2, который имеет первоначальные права и от которого исключительное право уже может перейти к его правопреемникам. Концепция, сформировавшаяся в эпоху романтизма, и предполагающая, что автор совершает нечто, недоступное простому человеку, в качестве основной задачи установления автора означала необходимость оценки его труда с целью отделить подлинно творческий труд от механической работы.

Решение этой задачи серьезно осложнилось в современном мире как в связи с увеличением числа лиц, участвующих в процессе создания результата интеллектуальной деятельности, так и с возрастанием значимости организационной составляющей. Так, можно говорить о появлении сложных систем совместного правообладания, развитии таких феноменов, как зависимое и фрагментарное правообладание и т.п.3

Усложняются и виды организационной деятельности. Так, в рамках привычной редакторской работы можно выделять техническое редактирование, редактирование-преобразование, редактирование-развитие4.

Особую роль приобретает деятельность лица, направляющего процесс создания результата интеллектуальной деятельности (продюсера).

Такое усложнение участия в процессе создания результатов интеллектуальной деятельности и размытие понятия творческой деятельности является объективным следствием развития форм создания таких объектов.

Однако качественный скачок в развитии системы субъектов — указанных лиц происходит при использовании искусственного интеллекта. Существенные изменения происходят в связи со следующими обстоятельствами:

- возрастает круг участников создания результата интеллектуальной деятельности;

- возрастает дифференциация участия таких лиц в создании результатов интеллектуальной деятельности, при этом их вклад становится разнотипным;

- во-многих случаях уменьшается творческий вклад отдельных лиц, участвующих в создании такого результата интеллектуальной деятельности;

- происходит вытеснение человека из многих областей интеллектуальной деятельности, при этом меняется характер деятельности человека в оставшейся части.

Важно подчеркнуть, что общественная ценность создаваемых объектов сохраняется, а это означает необходимость обеспечить построение ясной и логически стройной системы участников процесса создания результата интеллектуальной деятельности (для того, чтобы на следующем этапе определить права на такие результаты с учетом характера и объема вклада каждого участника такого процесса).

Рассмотрение субъектного состава можно проводить в двух основных аспектах: в части определения творческого участия людей в создании соответствующих результатов интеллектуальной деятельности и в отношении оценки деятельности человека, содействующей созданию и использованию таких объектов.

Кроме того, данный вопрос также может возникать в контексте разрешения вопроса о формировании модели закрепления прав на создаваемые результаты интеллектуальной деятельности, однако эта проблема уже носит самостоятельный характер.

Определение творческого участия людей в создании результатов интеллектуальной деятельности

Современное право интеллектуальной собственности базируется на таком положении, когда охраняемые результаты интеллектуальной деятельности создаются человеком при осуществлении им творческой деятельности. Примером такого подхода являются положения п. 3 ст. 1228 ГК РФ, который устанавливает, что «исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный творческим трудом, первоначально возникает у его автора».

В результате на первоначальном этапе реакции на внедрение искусственного интеллекта в сферу создания результатов интеллектуальной деятельности распространение получило разделение созданных объектов на созданные компьютером (computer-generated works) и созданные с помощью компьютера (computer-assisted works). При таком подходе само участие человека в создании результата интеллектуальной деятельности означало, что человек является автором, а компьютер используется исключительно как технический инструмент. В этом отношении искусственный интеллект "выступает более как инструмент, а не как машина, поскольку его функционирование связано с человеческой деятельностью»5.

При таком подходе отсутствует необходимость существенно изменять систему субъектов в сфере интеллектуальной собственности. В качестве примера осуществления этого подхода можно привести мнение, высказанное судом в деле Haupt v Brewers Marketing Intelligence (Pty) Ltd. Судья Верховного Апелляционного Суда ЮАР отметил, что «произведение квалифицируется в качестве созданного компьютером (computer-generated) только в том случае, если оно было создано при обстоятельствах, когда отсутствует человек – автор произведения. Если существует автор, являющийся человеком, то такое произведение должно быть квалифицировано в качестве произведения, созданного с помощью компьютера (computer-assisted), но не созданного компьютером (computer-generated)»6.

Проще всего этот подход реализуется в рамках англо-саксонской системы права, не требующей творческой деятельности человека для признания результата интеллектуальной деятельности охраноспособным. Так, закон Великобритании «Об авторском праве, дизайнах и патентах» определяет, что под машинным произведением закон понимает «произведение, сгенерированное компьютером в условиях отсутствия автора-человека»7. В этой системе для признания лица автором было достаточно организационных усилий лица, в результате автором computer-generated произведений является лицо, «принявшее необходимые организационные меры для создания произведения»8.

Схожие формулировки использует и ирландский закон, ст. 2 (1) которого определяет «произведения, созданные компьютером» как «произведение, сгенерированное компьютером в условиях, при которых автором произведения не является физическое лицо», причем под «автором» закон понимает (ст. 21) «лицо, которое создает произведение», включая (f) «в случае произведения, сгенерированного компьютером, лицо, осуществившее необходимые организационные действия для создания произведения»9.

В рамках континентальной системы реализация такого подхода в полной мере была бы неэффективна, поскольку признание произведения, созданного компьютером без участия человека, сразу же выводило бы подобные объекты из сферы правовой охраны.

Однако это только первый этап законодательного осмысления проблемы. Дальнейшее развитие искусственного интеллекта и форм его использования показало, что искусственный интеллект уже является не только помощником, позволяющим отбирать материалы, осуществлять их предварительную подготовку и т.д., но берет на себя основную работу по созданию соответствующего результата интеллектуальной деятельности. Участие же человека в создании такого объекта может выражаться в самых разных формах, которые требуют учета правом.

В настоящее время делаются попытки провести различия между разными формами участия человека в создании объекта. Очевидно, что при всем многообразии творческой деятельности и сфер применения создаваемых результатов попытка описать каждую такую форму будет обречена на провал. Нужно искать определенные крупные группы. И подобные попытки уже есть.

Так, в законодательстве Сингапура различаются три формы участия человека в создании результата интеллектуальной деятельности с участием искусственного интеллекта:

- человек вне искусственного интеллекта (human-out-of-the-loop): для ИИ-инструментов, которые принимают решения без вовлечения человека (например, автоматизированные системы);

- человек над искусственным интеллектом (human-over-the-loop): для ИИ-инструментов, где пользователь играет роль контролера, способного взять на себя управление, когда система сталкивается с непредвиденными ситуациями (например, при выборе маршрута в навигаторе);

- человек в искусственном интеллекте (human-in-the-loop): для ИИ-инструментов, где пользователь принимает решение на основе рекомендации машины10.

Здесь уже идет не о простой дихотомии «используется как инструмент/функционирует самостоятельно», а делается попытка определить ключевые моменты, влияющие на то, в какой мере искусственный интеллект «действует самостоятельно».

Такое разделение, безусловно, является важным шагом вперед, однако оно должно подкрепляться дифференциацией правового регулирования.

Важно заметить, что даже в Великобритании, где уже ранее, казалось бы, вопрос был разрешен (как рассмотрено выше), высказываются мнения о неясности закона в отношении применения критерия оригинальности, который традиционно связывается в судебной практике этой страны с деятельностью человека11.

В настоящее время популярным направлением является поиск творческого вклада человека в создание соответствующего результата интеллектуальной деятельности. Такое участие может проявляться в разных формах: продумывание концепции объекта, формулирование задания искусственному интеллекту, запуск генераций, отбор, редактирование и интерпретация полученных вариантов и т.д. Эти действия могут дополнять и самостоятельное создание человеком отдельных частей объекта, объединяемых с фрагментами, создаваемыми искусственным интеллектом. Но такие действия могут быть малозначимы и не оказывать значительного влияния на созданное произведение, в таком случае вряд ли можно обосновать охрану произведения наличием указанного вклада человека.

В этой связи возникает вопрос оценки существенности вклада человека в создание объекта. Многообразие форм участия человека в создании объекта делает оценку этого обстоятельства достаточно субъективной. В известном деле, рассматривавшемся в Китае, суд признал охраноспособным текст статьи, сгенерированный программой Dreamwriter, на том основании, что «организация и подбор творческой команды в части ввода данных, настройки условий активации, выбора шаблонов и стиля основной части статьи представляют собой интеллектуальную деятельность, которая имеет непосредственную связь с конкретным выражением рассматриваемой статьи. Оформление статьи определялось индивидуальными решениями и выбором соответствующего персонала творческой команды истца, поэтому данная работа обладает определённой степенью оригинальности и относится к письменным произведениям, охраняемым Законом КНР об авторском праве»12.

Одним из наиболее популярных вариантов является обоснование охраны объекта в связи с написанием «технического задания» искусственному интеллекту – промпта. Например, предлагалось «признать формулирование детального и подробного промпта творческим вкладом в создание произведения» и «исходить из презумпции наличия творческого вклада человека при формулировании промпта»13.

Однако очевидно, что содержание промпта и его характер будут различаться в каждом конкретном случае. Наряду со взглядом на промпт как универсальный механизм обоснования права на результат интеллектуальной деятельности существует и более скептический подход к ним, выраженный, например, Бюро по авторскому праву США. Оно признало, что сами по себе промпты не обеспечивают достаточного контроля человека за созданием произведения, это скорее определенные пожелания пользователя при отсутствии возможности контроля процесса обработки запроса14.

Действительно, промпт не предопределяет создаваемый результат интеллектуальной деятельности и создаваемые по нему объекты могут серьезно различаться. Даже в случае прямого указания в промпте на необходимость включения или, наоборот, исключения из подготавливаемого результата определенных объектов, это не гарантирует полную реализацию этого указания.

В своих более ранних разъяснениях Бюро также отстаивало позицию, что при работе искусственного интеллекта на основании промпта «традиционные элементы авторства» определяются и выполняются технологией, а не пользователем-человеком, что означает невозможность получения охраны в рамках авторского права. В то же время отбор и упорядочение человеком созданных результатов может уже привести к возникновению охраноспособного произведения; в этих случаях авторское право будет защищать только аспекты работы, созданные человеком, которые «независимы» и «не влияют» на охраноспособность материала, созданного искусственным интеллектом15.

Здесь можно отметить выдвижение на первый план оценки контроля лицом процесса создания произведения. Это важный вопрос: должен ли человек обладать полным контролем над процессом создания объекта, для того чтобы претендовать на авторство? Можно заметить, что ответ даже для традиционного творчества в разных сферах человеческой деятельности будет различаться. Очевидно, что писатель полностью контролирует процесс создания произведения; в то же время при создании предметов, предполагающем химические и некоторые физические процессы, будет существовать неопределенность в получаемом результате (например, можно вспомнить керамику Врубеля). Следовательно, отсутствие полного контроля за созданием объекта не лишает лица возможности считаться автором.

С другой стороны, полный контроль над процессом сам по себе еще не означает творческого характера деятельности человека.

Интересный вариант определения вклада человека в создание произведения был предложен в мае 2024 г. в Японии Правовым подкомитетом Совета по культуре в своде руководящих принципов «Общее понимание вопросов ИИ и авторского права в Японии». В этом документе было указано, что при определении охраноспособности контента могут учитываться следующие факторы: 1) количество и характер инструкций и входных запросов, направленных пользователем; 2) количество попыток генерации; 3) отбор пользователем материалов из нескольких вариантов на выходе; 4) любые последующие дополнения и исправления, внесённые человеком в работу, созданную с помощью искусственного интеллекта16.

Сказанное позволяет прийти к выводу, что ввиду многообразия форм участия человека в создании результата интеллектуальной деятельности с использованием искусственного интеллекта попытки выделить фиксированные роли человека, обеспечивающие признание наличия творческого вклада, не могут привести к успеху. Оценке должна подвергаться деятельность человека в рамках создания этого объекта в целом, и только базируясь на такой комплексной оценке, можно определить величину творческого вклада человека и установить охраноспособность объекта.

В то же время возможна доктринальная выработка типовых ситуаций взаимодействия человека и искусственного интеллекта, которая будет использоваться в качестве базового ориентира для судебной практики, правообладателей и пользователей.

Гораздо более важной и сложной задачей является выработка концепции изменения критерия творчества в сфере использования искусственного интеллекта. Очевидно, что смена характера деятельности человека влечет и необходимость изменения подходов к ее оценке, поскольку упор исключительно на творческом характере деятельности человека будет означать исключение многих объектов из сферы правовой охраны. Это означает, что критерий творчества в своей содержательной части может быть скорректирован применительно к объектам, созданным с использованием искусственного интеллекта. Такой подход не будет означать какое-то ущемление «творчества» человека, но лишь объективное изменение роли человека в создании произведения.

Еще одной проблемой является объединение разнотипных вкладов участников процесса в плане выработки общего права на созданный результат интеллектуальной деятельности – по сути преодоление явления многосубъектности17. Множественность субъектов с разнохарактерными вкладами осложняет распоряжение правами на созданный, его использование и защиту. Следовательно, законодательство должно предусмотреть механизм, позволяющий упростить принятие решений в отношении подобных объектов несмотря на большой круг лиц, участвовавших в его создании.

В качестве возможного варианта иногда рассматривается создание концепции «электронного лица» применительно к искусственному интеллекту в отдельности или в качестве дополнения к вкладу человека18. Однако в целом эта идея не вызвала поддержки как в связи со сложностью реализации, так и неясностью самой концепции.

В этой связи возможным представляется рассмотрение вопроса о включении в список сложных объектов результатов интеллектуальной деятельности, в которых основную роль сыграл искусственный интеллект. В качестве ориентира для выстраивания модели регулирования таких объектов могут быть взяты базы данных. Однако это требует обсуждения, в том числе и в части установления, в какой мере и какой форме искусственный интеллект должен использоваться в создании этого объекта. В любом случае является достаточно спорным, что продукт, созданный искусственным интеллектом, всегда будет иметь сложный состав в той степени, в какой было обоснованным включение их в эту категорию.

Оценка деятельности человека, содействующей созданию и использованию интеллектуальной собственности

Как было отмечено выше, при использовании искусственного интеллекта часто уменьшается творческий вклад отдельных лиц, участвующих в создании результата интеллектуальной деятельности. При этом, однако, возрастает роль людей, содействующих созданию и использованию таких объектов. Отражая эту тенденцию, современное законодательство все большее внимание уделяет таким лицам.

Если в Законе Великобритании «Об авторском праве, дизайнах и патентах», впервые закрепившем право на произведения, созданные с помощью искусственного интеллекта, речь шла только о лицах, организовавших использование искусственного интеллекта, то сейчас перечень лиц, упоминаемых в законе в связи с созданием таких объектов, существенно вырос.

Так, например, в Регламенте ЕС об искусственном интеллекте указываются разработчик (“provider”) – лицо или организация, которые разрабатывают или вводят ИИ-систему на рынок под своим именем или товарным знаком; пользователь, внедряющий ИИ (“deployer”) – тот, кто применяет систему в своей профессиональной деятельности; импортер (“importer”) – лицо, которое ввозит систему ИИ на рынок ЕС; дистрибьютер (“distributor”) – лицо, которое делает систему доступной на рынке, не будучи разработчиком или импортером19.

Модельный закон СНГ «О технологиях искусственного интеллекта» в ст. 2 вводит понятия оператора системы с использованием технологий искусственного интеллекта (субъект, осуществляющий деятельность по эксплуатации системы с использованием технологий искусственного интеллекта), пользователя технологии искусственного интеллекта (субъект, использующий технологию искусственного интеллекта и (или) систему с использованием технологий искусственного интеллекта для решения стоящих перед ним задач или выполнения определенных функций), производителя технологий искусственного интеллекта (субъект, который в установленном законодательством порядке занимается производством технологий искусственного интеллекта и (или) систем с использованием технологий искусственного интеллекта), разработчика технологий искусственного интеллекта (субъект, который в установленном законодательством порядке занимается разработкой технологий искусственного интеллекта и (или) систем с использованием технологий искусственного интеллекта), собственника технологий искусственного интеллекта (субъект, на имя которого зарегистрированы технологии искусственного интеллекта и (или) системы с использованием технологий искусственного интеллекта).

В Законе Республики Казахстана «Об искусственном интеллекте», принятом в ноябре 2025 г., содержится специальное регулирование изготовителя библиотеки данных, оператора национальной платформы искусственного интеллекта, собственников и владельцев систем искусственного интеллекта, пользователей20.

Рассматривая тексты указанных документов, можно заметить, что в значительной мере содержание соответствующих норм направлено на обеспечение коммерческого использования систем искусственного интеллекта и установление ответственности соответствующих лиц за используемые им механизмы искусственного интеллекта, но очень мало учитывает роль этих лиц в создании результатов интеллектуальной деятельности.

Так, можно заметить попытки провести аналогию с объектами вещных прав, говоря про собственников и владельцев соответствующих систем, импорт объектов и т.д. Фактически это приводит к созданию своеобразного «гибридного» объекта, одновременно отождествляемого с разными правовыми режимами и последствиями их применения. Подобный подход и применение вещно-правовой терминологии к технологиям искусственного интеллекта приведет к существенному усложнению правоприменительной деятельности и смешению различных отраслей по вопросам регулирования искусственного интеллекта.

В то же время важным является учет влияния участников процесса создания и использования искусственного интеллекта на создаваемые результаты интеллектуальной деятельности. Представляется, что ключевой точкой возникновения прав и обязанностей подобных субъектов применительно к создаваемым результатам интеллектуальной деятельности должно быть взятие на себя «инициативы и ответственности» за их создание (по аналогии с правом на фонограмму – см. ст. 1322 ГК РФ). Очевидно, что наиболее часто взятие на себя такой ответственности будет осуществляться лицом, организовавшим использование соответствующей системы искусственного интеллекта, однако в конкретной ситуации это может быть осуществлено и другими лицами. Функциональный подход позволит избежать необходимости выстраивания сложной системы взаимоотношений лиц, участвующих в создании искусственного интеллекта в части установления правового контроля за создаваемыми объектами.

Таким образом определение в законе круга лиц, содействующих созданию произведения, в рассматриваемом контексте важно как для корректного выстраивания имущественных прав на создаваемый объект и эффективного регулирования отношений участников процесса, так и для распределения ответственности, обеспечивающего защиту интересов таких лиц, и общества в целом.